Неточные совпадения
Дни
мчались: в воздухе нагретом
Уж разрешалася зима;
И он не сделался поэтом,
Не умер, не сошел с ума.
Весна живит его: впервые
Свои покои запертые,
Где зимовал он, как сурок,
Двойные окна, камелек
Он ясным утром оставляет,
Несется вдоль Невы в санях.
На синих, иссеченных льдах
Играет солнце; грязно тает
На улицах разрытый снег.
Куда
по нем свой быстрый бег...
Заслышали с вышины знакомую песню, дружно и разом напрягли медные груди и, почти не тронув копытами земли, превратились в одни вытянутые линии, летящие
по воздуху, и
мчится вся вдохновенная Богом!..
Люди с криками, с воплями, собаки с лаем
мчатся по деревне.
Навязывались им, правда, порой и другие заботы, но обломовцы встречали их
по большей части с стоическою неподвижностью, и заботы, покружившись над головами их,
мчались мимо, как птицы, которые прилетят к гладкой стене и, не найдя местечка приютиться, потрепещут напрасно крыльями около твердого камня и летят далее.
Бесенок так и подмывает его: он крепится, крепится, наконец не вытерпит, и вдруг, без картуза, зимой, прыг с крыльца на двор, оттуда за ворота, захватил в обе руки
по кому снега и
мчится к куче мальчишек.
(Детски веселая улыбка
промчалась по лицам всех гостей; у одного помещика даже благодарность заиграла во взоре.) «Ибо молодые люди глупы».
За небольшим прудом, из-за круглых вершин яблонь и сиреней, виднеется тесовая крыша, некогда красная, с двумя трубами; кучер берет вдоль забора налево и при визгливом и сиплом лае трех престарелых шавок въезжает в настежь раскрытые ворота, лихо
мчится кругом
по широкому двору мимо конюшни и сарая, молодецки кланяется старухе ключнице, шагнувшей боком через высокий порог в раскрытую дверь кладовой, и останавливается, наконец, перед крылечком темного домика с светлыми окнами…
А осенний, ясный, немножко холодный, утром морозный день, когда береза, словно сказочное дерево, вся золотая, красиво рисуется на бледно-голубом небе, когда низкое солнце уж не греет, но блестит ярче летнего, небольшая осиновая роща вся сверкает насквозь, словно ей весело и легко стоять голой, изморозь еще белеет на дне долин, а свежий ветер тихонько шевелит и гонит упавшие покоробленные листья, — когда
по реке радостно
мчатся синие волны, мерно вздымая рассеянных гусей и уток; вдали мельница стучит, полузакрытая вербами, и, пестрея в светлом воздухе, голуби быстро кружатся над ней…
Казалось, кто-то долго, долго прокричал под самым небосклоном, кто-то другой как будто отозвался ему в лесу тонким, острым хохотом, и слабый, шипящий свист
промчался по реке.
Он пролетел, сопровождаемый тысячеголосым ревом, такой же рев и встречал его.
Мчались и еще какие-то экипажи, блестели мундиры и ордена, но уже было слышно, что лошади бьют подковами, колеса катятся
по камню и все вообще опустилось на землю.
Солдатик, разинув рот, медленно съехал
по воротам на землю, сел и, закрыв лицо рукавом шинели, тоже стал что-то шарить на животе у себя. Николай пнул его ногой и пошел к баррикаде; из-за нее, навстречу ему, выскакивали люди, впереди
мчался Лаврушка и кричал...
Затем, при помощи прочитанной еще в отрочестве
по настоянию отца «Истории крестьянских войн в Германии» и «Политических движений русского народа», воображение создало мрачную картину: лунной ночью,
по извилистым дорогам, среди полей, катятся от деревни к деревне густые, темные толпы, окружают усадьбы помещиков, трутся о них; вспыхивают огромные костры огня, а люди кричат, свистят, воют, черной массой катятся дальше, все возрастая, как бы поднимаясь из земли; впереди их
мчатся табуны испуганных лошадей, сзади умножаются холмы огня, над ними — тучи дыма, неба — не видно, а земля — пустеет, верхний слой ее как бы скатывается ковром, образуя все новые, живые, черные валы.
Затем
по внутренней лестнице сбежала Лидия, из окна Клим видел, что она
промчалась в сад. Терпеливо выслушав еще несколько замечаний матери, он тоже пошел в сад, уверенный, что найдет там Лидию оскорбленной, в слезах и ему нужно будет утешать ее.
За ним, в некотором расстоянии, рысью
мчалась тройка белых лошадей. От серебряной сбруи ее летели белые искры. Лошади топали беззвучно, широкий экипаж катился неслышно; было странно видеть, что лошади перебирают двенадцатью ногами, потому что казалось — экипаж царя скользил
по воздуху, оторванный от земли могучим криком восторга.
По улицам
мчались раскормленные лошади в богатой упряжке, развозя солидных москвичей в бобровых шапках, женщин, закутанных в звериные меха, свинцовых генералов; город удивительно разбогател людями, каких не видно было на улицах последнее время.
Экипажи
мчались изо всей мочи
по улицам; быки медленно тащили тяжелые фуры с хлебом и другою кладью, а иногда и с людьми.
Издалека завидим мы их, они
мчатся по течению, мы перегоняем, они улетают, а если остаются, то дорого платят за оплошность.
В деревнях
по улице бродят лошади: они или заигрывают с нашими лошадьми, или, испуганные звуком колокольчиков,
мчатся что есть мочи, вместе с рыжим поросенком, в сторону.
Мы с французом выехали из крепости опять на взморье,
промчались по опустевшему кальсадо и вернулись в город.
Мы долго
мчались по этим аллеям и наконец в самой длинной и, по-видимому, главной улице остановились перед крыльцом.
За городом дорога пошла берегом. Я смотрел на необозримый залив, на наши суда, на озаряемые солнцем горы, одни, поближе, пурпуровые, подальше — лиловые; самые дальние синели в тумане небосклона. Картина впереди — еще лучше: мы
мчались по большому зеленому лугу с декорацией индийских деревень, прячущихся в тени бананов и пальм. Это одна бесконечная шпалера зелени — на бананах нежной, яркой до желтизны, на пальмах темной и жесткой.
Мы
промчались по предместью, теперь уже наполненному толпами народа, большею частию тагалами и китайцами, отчасти также метисами: весь этот люд шел на работу или с работы; другие, казалось, просто обрадовались наступавшей прохладе и вышли из домов гулять, ходили
по лавкам, стояли толпами и разговаривали.
Показались огни, и мы уже свободно
мчались по широкой, бесконечной улице, с низенькими домами
по обеим сторонам, и остановились у ярко освещенного отеля, в конце города.
Напрасно водили меня показывать, как красиво вздуваются паруса с подветренной стороны, как фрегат, лежа боком на воде, режет волны и
мчится по двенадцати узлов в час.
Пара оленей отделилась и бросилась от наших лошадей вперед и все
мчалась по дороге и забежала верст за семь от кочевья, а наши лошади пятились от них.
Мы въехали в город с другой стороны; там уж кое-где зажигали фонари: начинались сумерки. Китайские лавки сияли цветными огнями. В полумраке двигалась
по тротуарам толпа гуляющих;
по мостовой
мчались коляски. Мы опять через мост поехали к крепости, но на мосту была такая теснота от экипажей, такая толкотня между пешеходами, что я ждал минут пять в линии колясок, пока можно было проехать. Наконец мы высвободились из толпы и мимо крепостной стены приехали на гласис и вмешались в ряды экипажей.
Его называют огневой, потому что он смотрит, между прочим, за огнями; и когда крикнут где-нибудь в углу: «Фитиль!» — он
мчится что есть мочи
по палубе подать огня.
Ему чудилось, что все со всех сторон бежало ловить его: деревья, обступивши темным лесом и как будто живые, кивая черными бородами и вытягивая длинные ветви, силились задушить его; звезды, казалось, бежали впереди перед ним, указывая всем на грешника; сама дорога, чудилось,
мчалась по следам его.
В камине свил гнездо филин, не слышно живых шагов, только тень ее… кого уж нет, кто умрет тогда, ее Веры — скользит
по тусклым, треснувшим паркетам, мешая свой стон с воем ветра, и вслед за ним
мчится по саду с обрыва в беседку…
Она засмеялась своей широкой улыбкой во весь рот, глаза блеснули, как у кошки, и она, далеко вскинув ноги, перескочила через плетень, юбка задела за сучок. Она рванула ее, засмеялась опять и, нагнувшись, по-кошачьи,
промчалась между двумя рядами капусты.
Он бросился за ней, и через минуту оба уже где-то хохотали, а еще через минуту послышались вверху звуки резвого вальса на фортепиано, с топотом ног над головой Татьяны Марковны, а потом кто-то точно скатился с лестницы, а дальше
промчались по двору и бросились в сад, сначала Марфенька, за ней Викентьев, и звонко из саду доносились их говор, пение и смех.
Свернули направо.
Мчимся по Цветному бульвару, перегнали два трамвая. Бульвар еще свеж, деревья зеленые, с золотыми бликами осени.
Вдоль Садовой, со стороны Сухаревки, бешено
мчатся одна за другой две прекрасные одинаковые рыжие тройки в одинаковых новых коротеньких тележках. На той и на другой — разудалые ямщики, в шляпенках с павлиньими перьями, с гиканьем и свистом машут кнутами. В каждой тройке
по два одинаковых пассажира: слева жандарм в серой шинели, а справа молодой человек в штатском.
Когда случилась злополучная ходынская катастрофа, на рассвете, пока еще раздавались крики раздавленных, пожарные всех частей примчались на фурах и, спасая уцелевших, развозили их
по больницам. Затем убирали изуродованные трупы, и бешено
мчались фуры с покойниками на кладбище, чтобы скорее вернуться и вновь везти еще и еще…
Бешеная четверка с баграми
мчится через площадь
по Тверской и Охотному ряду, опрокидывая бочку, и летит дальше…
Но мы уже
мчимся по шумной Тверской, среди грохота и гула…
После обеда, когда гурманы переваривали пищу, а игроки усаживались за карты, любители «клубнички» слушали певиц, торговались с Анной Захаровной и, когда хор уезжал,
мчались к «Яру» на лихачах и парных «голубчиках», биржа которых
по ночам была у Купеческого клуба. «Похищение сабинянок» из клуба не разрешалось, и певицам можно было уезжать со своими поклонниками только от «Яра».
— Малой, смотайся ко мне на фатеру да скажи самой, что я обедать не буду, в город еду, — приказывает сосед-подрядчик, и «малый» иногда
по дождю и грязи, иногда в двадцатиградусный мороз, накинув на шею или на голову грязную салфетку,
мчится в одной рубахе через улицу и исполняет приказание постоянного посетителя, которым хозяин дорожит. Одеваться некогда —
по шее попадет от буфетчика.
Навстречу летят ночные гуляки от «Яра» — ресторана в Петровском парке — на тройках, «голубчиках» и лихачах, обнявшись с надушенными дамами, с гиком режут площадь,
мчась по Тверской или вниз
по Столешникову на Петровку.
По Солянке было рискованно ходить с узелками и сумками даже днем, особенно женщинам: налетали хулиганы, выхватывали из рук узелки и
мчались в Свиньинский переулок, где на глазах преследователей исчезали в безмолвных грудах кирпичей. Преследователи останавливались в изумлении — и вдруг в них летели кирпичи. Откуда — неизвестно… Один, другой… Иногда проходившие видели дымок, вьющийся из мусора.
Ему Москва была обязана подбором лошадей
по мастям: каждая часть имела свою «рубашку», и москвичи издали узнавали, какая команда
мчится на пожар.
И в пустынях Палестины,
Между тем как
по скалам
Мчались в битву паладины,
Именуя громко дам...
И
промчалась про Никиту Федорыча
по всему поволжскому старообрядству молва недобрая: совсем-де погиб человек.
По улице взад и вперед тянутся нескончаемые обозы,
по сторонам их
мчатся кареты, коляски, дрожки, толпится и теснится народ; все шумят, гамят, суетятся, мечутся во все стороны, всюду сумятица и толкотня; у непривычного человека как раз голова кругом пойдет на такой сутолоке.
А между тем столбом пылит дорога и гремят мосты под тройкой быстрых звонкокопытных коней.
Мчится Петр Степаныч
по Керженским лесам.
В конце концов мамаша побеждает; Сережа надевает офицерский мундир и, счастливый, самодовольный,
мчится в собственной пролетке и на собственном рысаке
по Невскому.
Смолкли,
промчавшись по воздуху, призывные звуки, опять затихло все под утренними лучами солнца…
Жестóко было слово Клеопатры Ера́хтурки. Согласных не нашлось. Кому охота заживо жариться?.. Но никто не смел прекословить: очень уж велика была ревность древней старицы. Только тихий шепот, чуть слышный ропот волной
по собору
промчался.
Не сдержать табуна диких коней, когда
мчится он
по широкой степи, не сдержать в чистом поле буйного ветра, не сдержать и ярого потока речей, что ливнем полились с дрожащих, распаленных уст Фленушки. Брызжут очи пламенем, заревом пышет лицо, часто и высоко поднимается пышная грудь под тонкой белоснежной сорочкой.
Так точно заяц торопливый,
Прижавши уши боязливо,
По кочкам, полем, сквозь леса
Скачками
мчится ото пса.